яндекс.ћетрика
Laces
Кто есть кто: бренд «МЕЧ» о панк-роке и раздолбайстве как двигателях прогресса
20 ноября 2013
Производить одежду в России — дело крайне сложное, особенно если речь идет о streetwear. Однако есть бренды, которые, несмотря на все трудности, развиваются и двигают индустрию вперед. О них мы и будем рассказывать в ближайшее время.

Петербургская марка «МЕЧ» появилась всего несколько лет назад, но очень быстро получила признание среди молодежи. Осенью этого года команда бренда открыла первый полноценный магазин в Северной столице, в планах — шоу-рум в Москве. Мы встретились с создателями «МЕЧа» Андреем и Женей и узнали, как можно купить фабрику, почему главное — это панк-рок и как раздолбайство стало двигателем прогресса.

F&L: Получается, вы существуете с 2011 года. То есть уже три года…

Андрей: На самом деле, два. В 2011 году мы делали вещи для друзей, тогда мы даже не шили сами, а заказывали вещи из Финляндии и штамповали принты. Только примерно спустя год после этого мы решили шить самостоятельно. Получается, что бренд как таковой существует примерно года два.

F&L: В России продвигать свой бренд не так-то просто. Как ваша марка за два года выросла так, что этой осенью вы уже открываете свой монобрендовый магазин, а заказы вам поступают со всей России? В чем ваш секрет успеха?

Андрей: Я до сих пор не знаю.

Женя: Мне кажется, что ничего такого особенного мы не делаем. Единственное, может быть, вот этот парень [показывает на Андрея] перебарщивает с агрессивным маркетингом и постоянным спамом в Интернете. С этого всё начиналось: каждый день добавляли людей в друзья, старались максимально расширить аудиторию. А потом всё как-то пошло само.

Андрей: А мне кажется, что дело тут немного в другом. Агрессивный маркетинг — это дело одно, но, с другой стороны, зарабатывание денег не было нашей главной задачей. Мы просто сидели, не знали, чем заняться, и подумали, почему бы не сделать что-то такое. Мне кажется, до сих пор у нас нет большого рвения нажиться. По крайней мере, о себе я могу сказать, мне хочется, чтобы на протяжении нескольких лет дело, которым я занимаюсь, соответствовало моему внутреннему я, и есть некоторые моменты, которые я отвергаю. Думаю, что у Жени то же самое.

F&L: Кто из вас занимается технологией одежды?

Андрей: Мы оба. Мы просто сидим на кухне и думаем, что хотим увидеть. Потом, конечно, мы со своими задумками приходим к женщине Альбине, которая нам помогает. Мы говорим ей, что мы хотим, она конструирует, отшивает образцы, мы смотрим их, если нам все нравится, то шьем, если нет — переделываем. И подбором материала мы тоже занимаемся вместе.

Женя: Этой осенью мы шили кофты и сами красили ткани, выбирали цвета. То есть не просто пришли в магазин и выбрали из пяти вариантов предложенных цветов. Мне дали огромный понтон с миллионом цветов, и я сидел час, пытаясь понять, какого цвета будут наши толстовки.

F&L: В некоторых вещах вы использовали какой-то бельгийский материал…

Андрей: Да! Мы заказывали его на куртки. Просто сначала мы нашли фирму, которая привозила ткани под названием fit system. Нам обещали суперсвойства, и ценник у них был дешевый. Мы ее купили, и оказалось, что через одну стирку материал начинает промокать и появляются катышки. Мы очень разочаровались, а потом нам подкинули контакт женщины, которая привозит ткани из Италии и других европейских стран.

Женя: Она могла привезти всё что угодно. Она этим живёт, и, когда мы с ней общаемся, она порой притаскивает нам кусочек ткани и говорит: «Смотрите, ребята, это Япония». В общем, планы на весну у нас теперь громадные. Мы пока во все не въехали, но поняли, что если мы продолжим с ней работать, то в качестве материалов мы очень далеко шагнём. Каким-то образом к ней даже Gore-Tex (мембранная ткань — прим. ред.) залетела.

F&L: У вас в описаниях к одежде написано, что «Меч» это streetwear, но при этом вся эстетика у вас завязана на природе: лукбуки, фотографии, видео. Расскажите про эту взаимосвязь и откуда вы все-таки черпаете вдохновение?

Андрей: На самом деле, все просто, потому что отчасти мы очень романтичные ребята и очень любим путешествовать. Раньше мы стремились поехать в Европу, но даже в России очень много крутых мест. Летом мы были во Владивостоке и, по крайней мере, меня эта поездка настолько вдохновила и поразила, что я с удовольствием съезжу туда еще много раз.

Женя: Мы слушаем панк-рок, и всё на этом завязано. Из этого вышло всё наше состояние, несерьёзность, небизнес. Это всё связано с верой в дружбу, против всяких капиталистических штук.

Андрей: Да, живем в палатках, в кустах, а если получается так, что мы уезжаем куда-то и снимаем квартиру или хостел, живём там человек 20-30, всех своих друзей зовём к себе.

Женя: Мы были в Стокгольме, Барселоне, Чехии, Финляндии, Амстердаме.

F&L: А как так получилось, что один из вас живёт в Москве, другой — в Питере?

Женя: Панк-рок.

Андрей: Я приехал в Москву к другу, с которым познакомился в Питере. Тогда и познакомился с Женей, и мы пошли рисовать громадный карандаш на стене. Со временем подружились. Если говорить об одежде, изначально я предложил заниматься брендом своему другу Диме. Он рисовал, а я договаривался по поводу всех остальных вещей. И мы полгода ходили и рассказывали всем, какие же мы крутые и классные и как отлично мы всё делаем — впереди у нас только победа. Женя нас поддерживал морально и физически: первый стартап у нас был 20 тысяч рублей, которые мы взяли в долг у Жени (не знаю, отдали мы ему их или нет). В итоге всё, что у нас сейчас происходит, выросло из тех двадцати тысяч рублей. Потом Дима по каким-то причинам отказался, отошел от дел, я предложил заниматься этим Жене, и вот мы начали уже полноценно шить.

F&L: Вы с самого начала вышли на это коллекционное производство? Это ведь очень сложно, многие российские бренды признают, что очень хотят выйти на партии, привязанные к коллекциям, но подстроиться под сезон никак не удается.

Женя: Мы всё время спорим. Было время когда я говорил: «Хорош уже каждый месяц что-то выкладывать, давай мы пока сдержимся». И мы до сих пор не пришли к идеалу, чтобы выпустить всё в срок. Например, покраску материалов мы заказали ещё весной. Но получилось, что к выставке Faces&Laces мы всё равно не успели, хотя был уже август. И буквально через неделю после события мне отдали отшитые и покрашенные толстовки. И так постоянно. Наверно, мы когда-нибудь станем классными и будем шить всё за год.

F&L: Вы шьёте где-то под Петербургом?

Андрей: Нет, трикотаж мы шьём в Москве, а куртки — в Питере, в центре города, на Балтийской. Это бывшая фабрика марки «Кракатау», они увезли своё производство в Китай, фабрику продали. Там у них был целый цех, где они отшивали куртки. Альбина, которая занимается конструированием у нас, раньше помогала их дизайнеру-шефу, а сейчас полноценно работает с нами.

F&L: Были ли у вас какие-нибудь жуткие истории, связанные с производством?

Андрей: Мы как-то раз заказывали двухцветные худи, решили поэкспериментировать. Худи должны были быть серые с цветными рукавами, но все рукава были в итоге сантиметров на пять короче, чем нужно. Кроме того, у них не было кармана, а когда ты надевал капюшон, ещё и сзади все натягивалось. Мы из этого что-то кому-то подарили, что-то девочкам продали, но в целом почти всё отдали обратно. И таких случаев миллион.

F&L: Сложно ли искать фабрику в России?

Женя: На самом деле, сначала было очень весело! Мы нашли женщину по имени Гульнара, и ее команда шила на Ботанической на седьмом этаже большого крытого гаража.

Андрей: Первые вещи мы шили как раз у этой женщины Гульнары. Я те толстовки с футболками до сих пор ношу, и они до сих пор живы.

Женя: Косяки, конечно, были: строчки кривые, что-то ещё…

Андрей: Но они до сих пор носятся.

F&L: Как вы смотрите на сотрудничество с другими марками?

Андрей: Естественно, мы хотим попробовать. Мы вроде как немножко пообщались с ребятами из Saucony, потом поговорили с молодым человеком из New Balance…

F&L: Как это вы так пообщались с ребятами из Saucony и New Balance? С российским представительством?

Андрей: Да, просто они снимали у нас в Питере в креативном пространстве «Четверть» небольшой лукбук с fixed-gear. И там был паренёк, который занимается дистрибьюцией Saucony в России. Я к нему подошёл и сказал: «Слушай, мы вот такие-такие, хотим сделать коллаборацию с Saucony». Он ответил, что в принципе это реально и можно сделать 200 пар. Мы подумали, что это не очень много. По условиям ты сначала платишь 50%, потом еще 50% и получаешь свои 200 пар. Может быть, мы когда-нибудь это сможем.

F&L: А кто занимается магазином в Петербурге?

Андрей: Я. Раньше у нас был другой магазин, мы снимали очень большое помещение — 60 метров в бывшем особняке Юсупова. У нас был балкон, второй этаж, несколько залов. Мы там постоянно устраивали вечеринки и ночевали. Это было объединение друзей, где продавались наши вещи. Сейчас мы переехали на первый этаж и решили немного обособиться, сделать монобрендовый магазин.

Женя: Будем как Konkrete: стрельнём, а потом закроемся. Будем тусоваться и всё прокутим (смеётся). В Питере всё проще, поэтому, когда Андрей предлагает открыться еще и в Москве, у меня начинаются опасения.

Андрей: Мы вообще плохо понимаем, сколько мы зарабатываем, потому что деньги всё время снова уходят в производство.

Женя: Да, мы просто тусуемся, и вроде какой-то процесс происходит, мы что-то выдумываем, стараемся делать что-то новое. Мы согласны опять сшить обычные футболки, но при этом что-нибудь к ним добавить. Мне кажется, это самое важное.

Андрей: На протяжении двух лет у нас кроме футболок не было больше ничего одинакового, хотя бы длину манжетов но мы увеличивали.

F&L: Вы же теперь продаетесь в «Цветном»?

Женя: Мы ездили к ним в офис, думали продаваться в Sunday up market. Зашли как потерянные, достали свои рюкзаки, они всё развешали на вешалки, стали смотреть.

Андрей: Да, там одни женщины, они как на нас налетели, а их человек десять.

Женя: Они взяли по одной вещи: куртки, шапки, рюкзаки, говорят мол всё, давайте везите.

F&L: Это же очень серьезный уровень, вы сами это понимаете?

Андрей: Нет! (смеются) Самое забавное, что мы на Faces&Laces подходили к ребятам из Code Red, представлялись и просили подсказать что-нибудь с производством. К нам отнеслись скептически, сказали, что знают нас и что мы делаем какую-то сатану. Но когда мы выпустили коллекцию, они нам предложили продаваться в их фирменном магазине. А из «Цветного» нам позвонили сами. Мы никогда никому не говорим: «Ребят, возьмите».

Женя: Единственное, что нас напрягает — большая наценка (в 2,5 раза). Мы такие парни, которые не хотят дорого стоить, а из-за того, что мы стали продаваться в магазинах, стоим теперь дорого. Нам хочется, чтобы мы были для своих ребят.

Андрей: Мы хотим на собственном примере показать, что можно делать хорошую качественную одежду, но при этом продавать её по приемлемым ценам: мы же не платим кладовщикам, сотрудникам, мы всё делаем сами, поэтому и цены у нас низкие.

Женя: Нет, ну скоро мы будем как Grunge John Orchestra, мы к этому идём (смеётся).

Андрей: На самом деле, мы никого не осуждаем. Раньше я думал, вот мы шьём со многими на одной фабрике, но у нас это стоит одних денег, у других — других денег, как так? Но потом я понял, что не в праве никого осуждать, просто у нас свой путь, своя аудитория, мы хотим её воспитывать. Нам очень нравится, что у нас есть постоянные клиенты, которые покупают по семь вещей, и у которых есть вещи из самой первой коллекции. Мы хотим, чтобы наша публика взрослела вместе с нами.

Андрей: Мы своим примером хотим показать, что всё просто, не надо выделываться. Наша первая коллекция так и называлась «Всё проще, чем вы думаете». Мы и сами раздолбаи, слушающие панк-рок, живущие в палатке, но при этом окунувшиеся во взрослую жизнь бизнеса. У нас даже был шанс купить фабрику, где мы сейчас шьёмся.

F&L: Как такое возможно?

Женя: Мне позвонил Андрей и сказал: «Надо срочно решать, берём мы фабрику или нет». И вот я, стоя на кухне и делая себе чай, должен был принять это судьбоносное решение, и я сказал: «Берём». В итоге что-то не вышло, но мы были готовы.

Андрей: Есть такая притча: если варить лягушку постепенно, она сварится, а если её кинуть в кипяток, она выпрыгнет. Мы стараемся делать всё супер-просто, спокойно и мы никуда не спешим. Придет время — будет и фабрика.

По традиции, мы попросили технологов и дизайнеров прокомментировать качество материалов и пошива вещей «МЕЧ».

Свитшоты

 Ульяна Захарова, дизайнер
Ульяна Захарова, дизайнер
Здесь я бы поменяла только рибы – у ткани маленький вес, и рибы очень тонкие. Что плохо, на вещах нет составника, а состав должен быть в любом случае для понимания, как, например, вещь стирать. Как толстовки стирать, мы вроде все знаем, а вот что делать с курткой – непонятно. К ткани нет претензий – тут точно хлопок. Я не против, когда добавляют полиэстр в небольших количествах, потому что хлопок в основном суховат. По качеству – приятные вещи. Круто, что они заморачивались с бейкой
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Вещь сделана хорошо. Я бы посоветовала немного продлевать тесьму до середины плечевой линии — ее будет меньше видно из горловины. Материал в изделии использован приятный. Отмечу, что сделали слабый риб, здесь нужен более плотный, потому что при носке он будет растягиваться, а нужно, чтобы он держал форму. Как вариант — добавить спандекс (упругая нить, которая придает вещи эластичность). Если уж придираться, то некоторые строчки чуть-чуть кривые. Принт отличный, качественный! Что касается изнанки: катышки это не очень хорошо, а при таком переплетении они могут появиться. Лейбл пришит аккуратно, ровно. Единственное, лейблы для изнанки лучше выбирать более мягкие, если это первый слой одежды, потому что они могут натирать.

Женская куртка

Ульяна Захарова, дизайнер
Ульяна Захарова, дизайнер
Куртка — вещь сложная, технологичная, функциональная, в ней всё должно быть продумано. В куртках много технологических заморочек и требований к качеству, которым они должны соответствовать. Вещь складывается из всяких мелочей. Здесь есть к чему придраться: шнурки, низкокачественный кожзам. В этой куртке использована интересная ткань и хорошая молния, но на подкладку рукавов обычно ставят полиэстер, чтобы рука удобнее в них входила, а эту вещь неудобно будет надевать на свитер. Неправильно была настроена строчка машинки. Но, в принципе, покупатель на такие вещи внимания не обращает, главное — как вещь сидит.
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Нужно сделать шнурки подороже, эти хиленькие совсем. Хорошо, что прикрыт верхний край молнии, чтобы нельзя было прищемить подбородок. В этой куртке скривили обтачки, надо делать ровнее. Молния по длине вшита очень хорошо, ничего не стянуто. Карманы сделаны аккуратно. Здесь они немного на разных уровнях, но в глаза не бросается. Кнопки и пуговицы лучше всего проклеивать. Куртка узкая в плечах, размер как-то не совсем верно рассчитали.

Дождевик

Ульяна Захарова, дизайнер
Ульяна Захарова, дизайнер
Мне кажется, что таких курток по дизайну очень много. Здесь неаккуратные строчки, и вновь — смущает небрендированная фурнитура. Когда что-то шьешь, круто делать какие-нибудь заманухи вроде внутренних карманов, или какой-нибудь контрастный капюшон. Нейлоновая подкладка вещь дешевит.
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
На первый взгляд — очень хороший дождевик. Мне нравится и дизайн, и материал. Единственное, шнурки снова выбиваются, хотелось бы фурнитуру попрочнее. Снизу молнии можно было бы сделать пуговицу с петлей, но это необязательно. Единственное, строчка стягивает швы, это ошибка оборудования, можно было бы посвободнее машину настроить. И здесь проклеены люверсы (металлическая втулка, которая укрепляет края отверстий на ткани. — прим. ред.), это, безусловно, плюс. Листочки (детали из основной ткани, которые прикрывают разрез кармана. — прим. ред.) можно было бы сделать чуть-чуть аккуратнее, а то в уголках видно, что подгоняли их подо швы. Производители выбрали очень интересный и в то же время сложный для работы материал.

Куртка

Ульяна Захарова, дизайнер
Ульяна Захарова, дизайнер
Здесь не очень интересная фурнитура. Не здорово, что нет брендинга, это упрощает изделие. Мне не очень нравится капюшон, подкладка капюшона расходится. Прикольно, что производители заморочились с пэтчами. Использование флиса — это круто, в ней будет тепло. Пластиковая молния — не прикольно, лучше брать металлическую. Но это нюансы, очень часто, когда люди приходят за вещью, нюансы их не очень волнуют. То, что удешевляет вещь — это главным образом фурнитура, шнурки (их можно было потолще сделать). Мне не нравится внешняя ткань, и непонятно, насколько она функциональна, пропускает влагу или нет, есть покрытие или нет. Если бренд выпускает вещи небольшими тиражами, они должны быть сделаны очень-очень хорошо, на мой взгляд.
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Евгения Тюрина, конструктор-технолог
Немного поехала строчка и в конце она немного затянута, это претензия скорее к оборудованию. Хорошие и аккуратные карманы. Я бы порекомендовала в некоторых деталях использовать двухугольную машину (швейная машинка, в которой две иглы идут параллельно друг другу. В некоторых типах таких машин одна из игл может отключаться, чтобы сделать поворот и прошить ровный карманный шов. — прим. ред.). Здесь кажду строчку делали отдельно. Получилось аккуратно, но специальная машина облегчила бы задачу. Очень здорово, что под люверс и здесь ставят проклейку. Это гарантирует прочность и долговечность кнопок на куртке. Еще бы я порекомендовала на куртках сделать побольше длину стежка, это несложно, а выглядеть будет основательно. И еще — хлопковые куртки можно стирать специальным способом или варить, тогда будут аккуратно состаренные швы.