яндекс.ћетрика
Faces
«Не хочется делать перепост-продакшн»: Sila Sveta и Tundra о воздействии и реакции
2 декабря 2015
Совместная световая инсталляция московской студии Sila Sveta и петербургской Tundra стала одним из самых впечатляющих событий выставки Absolut Space, прошедшей в ноябре в петербургском универмаге Au Pont Rouge. Предыдушая коллаборация этих команд хороша знакома всем, кто ходил в Москве на семилетие «Армы». F&L поговорили с Александром Усом, креативным директором Sila Sveta, и Дмитрием Знаменским, продюсером команды Tundra, о том, как сильно свет влияет на зрителей и искусство будущего.

— Как вы измеряете реакцию публики на свои видео?

— Ус: Если это 3D-mapping, здорово, когда люди замирают перед инсталляцией, прекращают болтать. Многие принимаются снимать на телефон, и это не очень хорошо, ведь ролик можно потом скачать, если тебе он так уж приглянулся, а так ты упускаешь момент, чтобы насладиться происходящим вживую. Дальше ты запускаешь итоговое видео, берешь воображаемую корзиночку и начинаешь собирать комментарии, лайки, репосты, как в старой игре про волка и яйца. Однако это кривая дорожка: надо ориентироваться на себя и не впадать в зависимость от окружающих — сегодня им что-то не нравится, а через два года окажется, что это был крутой проект, но ты от него отказался, потому что пошел на поводу публики. Когда мы вместе с Tundra осуществили проект «Эпицентр» в «Арме», я чувствовал мурашки, наблюдая за реакцией. Ты в этот момент уже ничего не делаешь: ты создал импульс.

— Что самое интересное люди вытворяли с инсталляциями на ваших глазах?

— Ус: Танцы с лучами во время «Эпицентра». В части, которую мы назвали «Фантом», все лучи то зажигаются в разных местах, то в одной точке соединяются, и было интересно наблюдать, как группками люди бежали за лучом, теряли его из виду, потом находили и снова бежали — и в конце аплодировали, словно симфонию послушали. Взаимодействие было полное. Второе похожее чувство мы испытали, когда для предыдущей «Армы» делали голову, и она на бис открывалась и закрывалась. Тоже был восторг полный.

Faces - Arma17 6 years installation from SILA SVETA on Vimeo.

— Расскажите про неудачи. Что из осуществленных проектов вам не нравится?

— Ус: На четвертом этаже последней «Армы» мы делали лес, а на шестом — дерево, решили это по смыслу связать. Но вместо дерева была первоначально другая идея. Приходилось работать с вытянутым плоским помещением, и это создавало сложности. Я задумал сделать объект, напоминающий фреску Микеланджело в Сикстинской капелле, где Адам тянется к Богу. А посередине стоял бы диджей, потому что музыка — это та самая искорка между нами и божественным, и это важно передать. Но потом меня отговорили товарищи — мол, что ты будешь проецировать, ногти красить всю дорогу?

— Смешная шутка.

— Ус: Да, смешная шутка, которая сыграла роковую роль, потому что сейчас я понимаю, что надо было сделать руки. А мы сделали дерево, и оно не сработало.

— Вы изучали физиологическое воздействие света? То, как он влияет на психику?

— Ус: Скажем так, ни у кого из нас нет образования художника по свету. Ни у Tundra, ни у Sila Sveta. Мы самоучки. У тебя формируется вкус со временем, какие-то появляются предпочтения — со светом то же самое. Если у тебя нет времени, работай в черно-белом цвете, не прогадаешь, это классика. Можно добавить красный — это тоже ок. Работать с цветом — самое сложное, результат сильно зависит от того, насколько ты сам как художник смелый. Самые крутые режиссеры могут позволить себе все, что угодно, в склейке видео: наблюдаешь за тем, как сделан монтаж, и думаешь — вот ты дерзкий, как ты себе это позволяешь? Как Питер Гринуэй четыре картинки в одной делает. Если ты твердо знаешь, зачем тебе это нужно, то можешь это все использовать. Я вот обожаю аналоговый теплый желтый, который слепит тебе глаза.

— Как на допросе?

— Ус: Как бегущий олень, которого слепят фарами, а он встает, парализован. Вот такой эффект люблю.

— Бывает же, когда свет влияет на мозг, вызывает эпилепсию или, наоборот, успокаивает. Все-таки какие-то правила должны быть.

— Знаменский: Чтобы исчерпать для себя этот вопрос, нужно прочитать книжку одного из учителей Баухауса Йоханнеса Иттена «Искусство цвета». Он в начале XX века все про теорию света рассказал. Дальше — только твой опыт работы на разных мероприятиях и проектах. К примеру, опытным путем мы поняли, что, в мэппинге есть четкое указание: если ты хочешь добиться красивой картинки, выворачивай на максимум все цвета, чтобы они были контрастными. Даже если ты на мониторе видишь красный, тебе нужно до предела вывернуть ручку красного цвета, чтобы на проекции тоже был красный. Полутона в проекции не работают.

Ус: Они работают только внутри помещения, но на улице — никаких полутонов. В мэппинге даже нужно обводки поганые-ненавистные делать, чтобы отделить объект от всего остального.

Знаменский: И это все понимаешь только с опытом, поскольку нет ни единой книги про мэппинг-инсталляции, никто еще не написал ничего толкового об этом.

Ус: Световые инсталляции есть, например, Джеффри Шоу делал мэппинг-инсталляции еще в 1960-е годы…

Знаменский: Но ты не можешь судить о результате объективно, потому что ты их не видел вживую, а сохранившиеся записи об этом — очень плохого качества. Мы учимся все время на собственном опыте. Очень часто на проектах горят сроки, потому что ты экспериментируешь, не знаешь, каков будет результат. Этот путь от начала к финалу очень интересен. В «Тундре» мы даже часто отказываемся от мэппинг-проектов, потому что мы знаем итог.

— Есть какие-то художники, работающие со светом, в мировом искусстве, к которым вы стремитесь? Олафур Элиассон со своими комнатами, наполненными синим и красным цветом, а также огромным солнечным диском?

— Ус: Ты понимаешь, Sila Sveta — это, по сути, такая фабрика, на которой мы «перевариваем» по 10-15 проектов одновременно, из них какая-то доля некоммерческих, какая-то — коммерческие. Необходимо разделять. Как фабрики, например, работают Moment Factory и Obscura Digital — это в Америке мощнейшие инсталляторы. Это очень сложно — слишком высокий уровень ответственности. Легко быть маленькой студией, делать отдельные проекты раз в год, другое дело — когда ты должен по десятку проектов в месяц осуществить.

Знаменский: И каждый должен быть классным.

— Это все примеры фабрик, а ближе к арту есть проекты, которые вас вдохновляют?

— Ус: Очень много — та же Tundra меня очень вдохновляет. Мне с ребятами комфортно работать, потому что я вижу, насколько парни точны в своем интровертном подходе, что ты и сам погружаешься в их медитативную тему с головой. Была бельгийская команда Antivj, распавшаяся некоторое время назад, и ее участник — медиахудожник Ромен Тарди. Случается, какие-то команды вспыхивают и так же быстро исчезают — например, проект Box от Bot & Dolly, в 2013-м году взорвавший интернет.

— Вы наблюдаете за этими проектами отстраненно или пытаетесь интегрировать увиденное в свои творения?

— Ус: Я стараюсь ни на что вообще не ориентироваться, даже у себя в студии запрещаю смотреть чужие ролики. Потому что не хочется делать «Перепост-продакшн», хочется больше внутренний мир развивать.

— Чтобы не расстраиваться, что это уже кто-то сделал до вас?

— Ус: Наоборот, будет прикольно что-то придумать, а потом выяснить, что это кто-то уже осуществил. Здорово думать, что есть некий эфир, в котором каждый художник поймал свою «нитку». Я говорю о другом: прикольно свое развивать. Если ты начинаешь ориентироваться на кого-то, ты попадаешь в зависимость от чужих идей. Быть вторым, быть в роли догоняющего — тупиковый путь.

— Есть какой-то задуманный проект, осуществить который не позволяют некие факторы — финансовые, физические возможности, количество человек в команде, совесть и так далее?

— Ус: Буквально недавно, на «Круге света», мы сделали несколько работ, после которых я закрыл для себя мэппинг. К примеру, для работы «Лебединое озеро» я взял столько часов и мастеров, сколько мне надо — два с половиной месяца и семь художников. Очень хочется теперь работать в театре, выйти за рамки мэппинга и светового шоу. Например, сделать постановку, срежиссированную от начала до конца, которая будет работать только на свете, возможно, без людей: мэппинг, объектный мэппинг, форма, инсталляция. Музыка и путешествие в свет, Cirque du Soleil, только интерактивный. Я к этому недавно пришел и уже размышляю, как это осуществлять.

— Вот в «Интерстелларе» впервые визуализировали пятимерное пространство и черную дыру изнутри, а прежде это было неосуществимо. Существуют ли нереализуемые светоформы в вашей работе?

— Ус: Мы сейчас осваиваем голограмму. Хочется физический объект или графику вешать в воздухе, потому что еще не придумано, как формировать изображение на воздухе.

Знаменский: Шаги в этом направлении есть. Вот представьте луч лазера — он длится и не заканчивается. А в Японии придумали лазер с лучом ограниченной длины, как в «Звездных войнах», который в некоей точке заканчивается. Это, конечно, пока барахло — выглядит плоховато, но сам факт, что такое уже есть, мне нравится, и видео хорошее.

Ус: Я смотрел это видео, но это не то. Все равно нет возможности создать такой эффект, чтобы в пустоте из ниоткуда соткалась какая-нибудь мандала. Сейчас голограмма выглядит так: натянутая под углом пленка, над ней проектор и зеркало. Зеркало проецирует изображение на экран и отражает на стекло — это примерно как положить айфон под лобовое стекло машины. По этому принципу и работают голограммы — Майкл Джексон и Тупак на фестивале Coachella были сделаны именно так. Но пока не нащупали, как подвесить голограмму в воздухе.

— Вы не хотели бы заняться исключительно изобретением, производством оборудования?

Ус: В производстве работает другой отдел мозга. Мы же начали с того, что паяли здесь, в Питере, вдвоем с одним местным кулибиным. Это была такая вечная возня с паяльником и с платами. Это дико интересно, но это другая история. Производство физических материй — это не просто, поскольку приходится иметь дело с инженерами. Все говорят, с дизайнерами сложно, а с инженерами — еще сложнее. Если дизайнер нарисовал плохо, это сразу понятно, ты ему так и скажешь: говно нарисовал. А инженеры тебе говорят: «Вот, мы полгода плату тестировали, — не то». И ты никогда не проверишь, так это или нет. Возвращаясь к разговору о вдохновляющих компаниях, есть ребята United Visual Artists, и они много поставили инсталляций крутых, которые ездят по миру — сцену Massive Attack, например. Они же придумали сервер d3, на котором делали продакшн для разных артистов. Теперь они выпускают только программное обеспечение и железо, а их первоначальное занятие — лишь маленький сторонний проектик для души.

— Если бы вы поставили световой спектакль, о котором вы ранее упомянули, что бы это было? «Вишневый сад»?

Ус: Русская классика интересная, но депрессивная — разве что Хармса поставил бы. Взял бы что-нибудь вроде «Демона» Лермонтова. Со светом ты не можешь играть на тонких материях и полутонах, там более интуитивные вещи закладываются.

— Используемые цвета сопряжены с конкретными эмоциями? Пользуетесь ли вы этим?

Ус: Да, конечно. «Лебединое озеро» для проекта «Круг света» мы сделали черно-белым с вкраплением синего и красного. Сам сюжет «Лебединого озера» мы немного переиначили: решили, что Белый лебедь — это идеальный образ, к которому стремится человек, но этого образа не существует на самом деле. А человек не может ужиться со своим Черным лебедем. Это неприятие и несоответствие перманентно вызывает у нас разочарование, портит нам жизнь. Как мужская природа: мы все стремимся к чему-то, не можем смириться со своими земными женщинами, все нам неймется, ищем этого мифического Белого лебедя. Мы использовали синий и зеленый цвета, потому что  Лебединое озеро — это болото, в котором ты неизбежно утонешь. К тому же, мы проецировали видео на Большой театр, а это место роковое, оно погубило много судеб. Вот такую эмоцию мы с помощью цвета передавали.

— Возвращаясь в помещения: закончилась ли для вас клубная история на последних постановках в «Арме» и на фестивале Outline?

Ус: Ни в коем случае. Outline и «Арма» — это наша любовь, это мощная энергия, и дико интересно, что они будут делать дальше. Именно там я и собираюсь поставить свой «технотеатр». Чтобы люди пришли в зал, сели на места и наблюдали мистерию душ. Для начала важно их погрузить в это — ведь электронная музыка тоже построена на интуиции, и ты не можешь понять до конца, почему тебе это нравится. Такая музыка и световая графика света сделаны из одного теста, они хорошо перекликаются. Хочется раскрыть понятие «техно», узнать, на что оно влияет. Темное, светлое, божественное, адское, утопичное. Возможно, стоило бы остановиться и оставить некую недосказанность, чтобы не надоедало — как с любимым человеком. Но я рискну. Пока бьет эта струя, хочется в ней находиться.