яндекс.ћетрика
Faces
Приключения Эриэла Пинка в России
20 ноября 2015

Вчера в Москве на премии Jagermeister Indie Awards выступил Эриэл Пинк — лос-анджелесский гений-сумасброд, мастерски сочиняющий поп-песни, которые объединяют приметы сразу нескольких эпох XX века и в то же время звучат современно. До концерта Пинк, прокричав несколько раз слово «Perestroika!», вручил приз лучшей группе года — петербуржцам Pinkshinyultrablast. ​(Полный список победителей Jagermeister Indie Awards: сингл года — 5'nizza «I Believe In You», видео года — Pompeya «Liar», рок-артист — The Jack Wood, хип-хоп года — «Кровосток», электроника — Mujuice, лейбл года — Hyperboloid, событие года — Outline, диджей года — Липелис; номинация Young Blood: выбор слушателей — Hann With Gun, гран-при — Sirotkin, специальный приз — Pale Crow.)

Пинка с Россией связывают особые отношения. Он приезжал в Москву в 2011-м — и ему, и его музыкантам здесь так понравилось, что они еще несколько дней гудели по всему городу. В 2013-м он стал хедлайнером одной из сцен Пикника «Афиши». Еще в 2010-м Пинк начал свой микс для Fact Magazine с песни советской группы «НИИ Косметики» — говорит, поставила однажды подруга, которой песня «Счастлив» напомнила музыку Пинка. 

F&L попросили поклонников Пинка и людей, причастных к его приездам в Россию, вспомнить, как музыкант выступал и проводил в Москве свободное время.

(фотография: Саша Мадемуазель)

Дмитрий Пантюшин (графический дизайнер, один из основателей объединения Clevermoto и мотокафе «Энтузиаст»): Когда Пинк первый раз приехал в Москву, я дошел до той степени фанатства, что решил специально купить рубашку, на которой он бы мне расписался на спине. Эта рубашка до сих пор не стирана — фломастер сотрется. Потом приезжал Р. Стиви Мур и тоже на ней чирканул. Берегу ее как память о тех временах — потом, может, в шкафчик повешу.

Я слушал Пинка не прекращая лет пять. У меня никогда не было такого — настолько втюхаться в музыка-современника, твоего ровесника, и в первый же вечер умудриться с ним познакомиться, причем совершенно случайно. Я даже не предпринимал никаких действий — мы посмотрели концерт, кто-то позвал меня в гримерку, зная, что я поклонник. По-английски я пока говорю не очень хорошо, разве что «hello, my friend», поэтому смазкой в общении служил пивной напиток.

Маргарита Бесходарная (управляющая магазином): До концерта я понятия не имела, что это за группа. Я жила в Саратове, в друзьях в фейсбуке у меня был Аарон — бывший барабнщик Пинка. Мы никогда особенно не общались, и тут он мне внезапно пишет — мы скоро выступаем в Москве, хочешь прийти? Я собрала вещи и поехала в Москву к подруге, с которой пошла на концерт.

Все было очень удивительно. Мы познакомились с Пинком до концерта. Он был тихим и незаметным, погруженным в свои мысли. Мы разговорились — у него очень интересное мышление. Все время, что он был в Москве, вокруг было много людей. Мы гуляли, тусовались, потом в «Солянке» еще концерт был. Много разговаривали — Пинк очень любил поговорить про будущее, интересовался планами на него, путями их реализации. Рассказывал много про музыку, особенно про старую, ту, которую наши родители слушали. Сидели с ним в «Солянке» на диване и пели «Forever Young» — почему-то этот момент мне больше всего запомнился. Юность — еще одна тема, которую мы обсуждали. Он поразительно юн, хотя и гораздо старше. Тут уже вопрос души, что ли. Все эти дни была движуха, но под конец было уже видно, что они устали. Не берусь за него говорить, но в целом, надеюсь, что им понравилось.

(фотография: Маргарита Бесходарная)

Дмитрий Пантюшин: Из Лос-Анджелеса удобно летать в Москву, а потом ездить с туром по Европе. Пинк сначала приехал на четыре дня, а потом, когда его групппа возвращалась в Америку, все улетели, но он решил остаться на дополнительные пять дней. Для меня это был период, который я назвал «Лос-Анджелес». Пинк оттуда; песня «Life in LA»; очень жаркое лето — у меня случилась какая-то внутренняя телепортация. Я почти не работал, мы много выпивали. Детали вспомнить сложно, но было много отдельных ярких эпизодов. Самое главное было на следующий день после концерта. Мы перепились, загуляли, и тут мне звонит один человек, с которым я на тот момент не был знаком. Спрашивает: «Не хотите ли вы в «Солянке» в воскресенье организовать диджей-сет Тима, бас-гитариста группы Пинка?» Я в «Солянке» на тот момент не работал, но имел к ней отношение — делал многое по дизайну, устраивал мероприятия с Наташей Ганелиной, активной жизнью там жил. Мы сразу согласились, потому что никто ничего не требовал, в «Солянке» на тот день не было запланировано вообще ничего, и парни из группы нам говорили, что концерт на «Стрелке» им самим не очень понравился — видимо, недополучили нужной отдачи. Проходит 15 минут, мне звонят еще раз — а вообще ребята хотят полноценный концерт сыграть, есть возможность? Тут все, у меня вот так все — … [с ума сойти] просто. Как так все сложилось, чего вдруг про меня вспомнили? Я тут же звоню Роме Бурцеву, владельцу «Солянки», договариваюсь напрямую. Он говорит: «Дима, делай. Твоя ответственность».

Мы все по телефону организуем, заказываем огромный фургон для инструментов, едем за ними в гостиницу. Тут начинают происходить совершенно космические вещи. Представляешь, вчера ты слушал музыку, офигевал, а тут все примагничивается — у тебя есть любимое место, любимая группа, и все начинает срастаться практически без твоих усилий. Причем я не предпринимал каких-то действий по-настоящему — может быть, мне так этого хотелось, что и позвонили мне, и все закрутилось.

Концерт мы не анонсировали, даже мысли не было на нем что-то заработать — это было бы нелегально по отношению к Роме Мазуренко, который привез Пинка на «Стрелку». При этом я понимал, что шанс упускать нельзя, что я буду гораздо сильнее жалеть, если его не сделаю. Во время концерта Рома подошел ко мне и сказал: «Дима, это для тебя». Он знал, что я фанатик. Концерт получился очень веселый, семейный и камерный. Музыканты говорили, что для них он был бомбический. Большой зал был заполнен примерно на треть теми, кто успел и кому сообщили по смс. Я все время простоял у сцены, не видя людей и полностью погрузившись в музыку и себя.

Маргарита Бесходарная: Концерт в «Солянке» мне понравился больше. Там было очень уютно. Хотя оба раза оставили у меня самые лучшие впечатления. И я смотрела на сцену изнутри — чувствовала себя небольшой частичкой самого процесса. Это было непередаваемо. Музыка Пинка мне очень нравится, это, можно сказать, была любовь с первого взгляда. Как я услышала и увидела его на «Стрелке», в том фиолетовом платье, на сцене, так и влюбилась. Слушаю и буду слушать. Удивительно: гений на сцене и в жизни.

Евгений Горбунов (музыкант, играет в группах Glintshake и Interchain): Мы с Катей [Шилоносовой, играет вместе с Горбуновым в группе Glintshake — прим. ред.] в один год побывали на трех концертах Пинка подряд: на «Примавере», «Стрелке» и на секретном в «Солянке» (который я до сих пор считаю лучшим из трех). Так мы тогда любили его музыку, что пошли с друзьями в «Звуковой барьер» и купили там пластинку «Бременских музыкантов», потому что на обложке осел — вылитый Эриэл Пинк, пес — басист Тим Ко, петух очень похож на барабанщика и т.д., ну и вобще это классная пластинка. А еще — саундтрек «Ассы», потому что позднесоветская классика, все дела. Потом, когда они играли на «Пикнике Афиши», Эриэл сказал, что ему все понравилось, особенно «Асса». Но вообще он довольно отъехавший товарищ, Тим гораздо проще, он, например, зафолловил инстаграм нашей подруги Лены и целый год лайкал фотографии ее кошки корниш рекса, прямо-таки зафанател. Вот так, мы по ним премся, они — по кошкам, все хорошо.

Дмитрий Пантюшин: Последовательность остальных дней я помню плохо. Мы ходили по центру, гуляли, разговаривали — хотя я вообще не понимаю, как я мог тогда разговаривать. Встретились в парке Горького, где фотографировались с динозаврами. Причем мы опоздали, а он уже там сидит — он вообще очень неплохо ориентируется на местности. Даже когда мы гуляли всей толпой, он всегда смотрел в землю и шел впереди, как будто вел нас куда-то. У нас была очень долгая посиделка в «Лебедином озере», где я оставил наличными 26 тысяч рублей, заплатив за шестерых — неслабые тогда для меня деньги. Потом Пинк сходил в Третьяковку на Крымском валу и мечтал устроить там концерт.

(фотографии здесь и далее: Саша Мадемуазель)

В один из дней мы пошли в сторону зоопарка, и я зачем-то полез туда через забор. Были в планетарии.  Залезали на крышу нашего дома — первой высотки в Москве. Раньше эта крыша была культурным местом с садами и чуть ли не кинотеатром, а сейчас туда, понятно, никого не пускают. Когда Пинк, Тим и кто-то еще пришли к нам в гости, Наташа упросила консьержку, чтобы нам эту крышу. Все на нее залезли, покурили. Мы им тогда позавидовали, потому что в этом доме живем и на этой крыше не были, а они приехали и уже на ней побывали. Еще Виктор Копытин пригласил нас в «Beverly Hills» на Сретенке, где он тогда работал. Каких-то салфеток там нарисовали, я все это сгреб и утащил домой, потому что как фанатик собираю весь стафф. Главное, сильно не увлекаться.

Группа Пинка — суперпростые парни. Сам Эриэл как будто прописывает каждый шаг, будто со стороны смотрит на свою биографию. Он может отдыхать, но у него есть отметки, где что нужно сделать или наоборот не сделать. Он все очень круто сечет, даже когда в полное мясо. Был дурацкий момент у нас в квартире, когда Пинк схватился за гитару и начал что-то бренчать. Я думаю — ну, сейчас будет акустический концерт. Но кто-то из молодых ребят, незнакомых мне и оказавшихся у нас дома, начал на него немного давить, так что Пинка немного спугнули — мне кажется, если бы его не трогали, он бы что-нибудь наиграл.

Женева Джакуззи (музыкант, в интервью «Афише»): Он [Пинк] был в восторге [от Москвы]! Он хотел остаться у вас жить. Хотя он и не умеет говорить по-русски, он сдружился с местными больше, чем в какой-либо другой стране, где он побывал. Кажется, теперь я его понимаю. Люди в России кажутся гораздо менее лицемерными, чем в Америке, они злятся, если они злые, они милые, когда им хорошо. А Эриэл — очень прямолинейный человек, настолько, что люди иногда обижаются на него из-за этого. Думаю, потому ему тут так понравилось. Во всем остальном мире люди делают вид, что они к тебе хорошо относятся, даже если им на тебя наплевать.

Дмитрий Пантюшин: После концерта в 2013 году так получилось, что Пинк сам к нам подошел, и мы поехали в «Энтузиаст». Самый классный момент был за день до этого: мы сидим в «Энтузиасте», у всех хорошее настроение, завтра концерт, кто-то включил пластинку Пинка. Я стою на улице, курю, вижу, кто-то выходит из темной арки, и говорю: прикиньте, вдруг там Пинк идет. И тут осекаюсь, смотрю — правда идет. В тот, кажется, вечер я его довозил на мотороллере до «Стрелки». Мы продирались сквозь всю эту жесть на Красном Октябре, где все эти клубы, «бэхи» с напряженными парнями, а тут мы сидим — я и он с маленькими ножками в блестящем шлеме, непонятно сзади, девочка или мальчик. Доехали все равно отлично.

Алексей Дымарский (креативный директор Stereotactic): Почему мы решили привезти на премию Пинка? Ни для кого не секрет, что восприятие музыки, особенно современной, в России отличается от того, как это происходит в ряде стран, создающих моду на эту музыку. У нас свой вкус, свой, особенный взгляд на вещи. Собственно, Пинк — один из тех ребят, которые, с одной стороны, являясь безусловно интересными и актуальными музыкально во всем мире, готов еще удовлетворить запросам достаточно снобской российской публики. 

Дмитрий Пантюшин: Мы ездили недавно в Лос-Анджелес и успели поужинать там с Пинком. Он был в запаре — то ли новый альбом записывал, то ли готовился к чему-то. Еще когда он пел «Round and Round», у меня было ощущение, что, будь сейчас время MTV, эта песня могла бы туда попасть и стать хитом. Мне кажется, некоторые начинают заниматься музыкой и что-то записывать, имея определенный опыт, а он как будто на ходу тренировался, еще многого не умел, пыхтел, кряхтел и параллельно начал выпускать альбомы. Сейчас, конечно, все звучит чище, интереснее.

Вообще, мне кажется, Пинку нравится энергия Москвы. Главное, что я понял за время нашего общения — он говнюк. Он очень замороченный тип, и это тот случай, когда, может, при других обстоятельствах мы бы с ним не общались. Или наоборот.

Эриэл Пинк: В Москве мне больше всего запомнились здания, похожие на пирожные, очень-очень милые люди и дайнер «Beverly Hills». Из русской музыки я больше всего люблю песню «Нина» группы «НОМ» — мне ее поставили, когда я был у вас впервые. Очень клевая.

Мне интересно разговаривать о политике и астрофизике — очень нравится личность Путина, я думаю, он дико смешной. Это тот человек, которого я бы хотел увидеть на своем концерте. Но я понимаю, конечно, что он может быть очень занят.