яндекс.ћетрика
Faces
Лоренцо Сенни: «Какие-то пьяные ребята начали лезть ко мне и спрашивать, когда же уже наконец будет дроп»
17 сентября 2015
В понедельник Новосибирск принял эстафету 10-дневного фестиваля СТМ, который впервые за всю свою 16-летнюю историю в этом сентябре проходит в Сибири. Немецкий «фестиваль приключений музыки и искусства» – так его позиционируют организаторы – в России состоялся по инициативе Гёте-Института, объединившегося с локальными партнерами. Событию давно поёт дифирамбы пресса, называя его «главным форумом электронной и экспериментальной музыки в Германии» и «лучшим фестивалем современной популярной культуры в Берлине». Завтра и в воскресенье в рамках CTM выступит итальянец Лоренцо Сенни (Lorenzo Senni), молодой электронный музыкант и владелец собственного лейбла Presto!?, с которым мы пообщались накануне его первого визита в Россию.

Проявив интерес к музыкальной деятельности еще в юные годы, Лоренцо успел примерить на себя разные шкуры: был гитаристом в панк-группе, тусовался на габбер-рейвах вместе с друзьями, фанател от группы Mogwai и сумасбродного нойз-рока и лишь спустя долгие годы нашел себя в электронике. Внезапно обнаружив в себе страсть к электронному авангарду и лейблу Editions Mego в частности, Сенни начал пробовать себя в модульном синтезе и MAX/MSP-программировании. Результатом этих усилий стало то, что в своих музыкальных потугах Сенни неожиданно скрестил вещи, почти не сочетаемые — сквозь призму авангарда и минимализма он попытался переосмыслить транс-музыку, с ее прямолинейной синтезаторной эйфорией и возвышенностью. Вопреки возможному скепсису, столь причудливый эксперимент нашел себе и слушателя, и издателя: альбом «Quantum Jelly» был выпущен на знаковом Editions Mego, к которому сам Сенни, как уже было сказано выше, относился более чем пристрастно.

В ходе интервью с музыкантом мы обсудили с ним авангард, клубную культуру, предрассудки в восприятии музыки и другие насущные вопросы.

F&L: Сегодня, когда я готовился к этому разговору, я прочитал интервью с тобой, выходившее на Fact. Вообще по нему создалось впечатление, что как личность ты очень открыт, так как ты довольно много и свободно рассказываешь о своих ощущениях, прошлом и том, что на тебя повлияло. Многие артисты в этом смысле куда более закрытые или, может быть, стеснительные — и предпочитают много не говорить о своей деятельности. Что думаешь об этом?

Лоренцо: Мы с тобой еще не успели познакомиться, а ты уже подметил во мне эту черту... да, есть такое. Знаешь, наверное, дело в том, что лично мне об этом очень просто говорить в принципе. И, на самом деле, говорить о своей собственной музыке, влияниях и работе безумно интересно, потому что, по сути, это сфера, в которой я разбираюсь больше всего и в которой мне совершенно нечего скрывать. Собственно, я разговариваю сам с собой об этом постоянно, каждую минуту, а если включать в эту дискуссию посторонних людей, то это становится намного интересней — можно получить, во-первых, какой-то фидбэк на собственные мысли, а, во-вторых, услышать совершенно новые точки зрения на те вещи, на которые сам мог смотреть только очень субъективно.

Ну, а вообще, вероятно, здесь есть и второе дно. Дело в том, что мне самому нравится читать два типа интервью с музыкантами, за творчеством которых я пристально слежу. Первый тип — это очень заумные, сугубо нердские интервью о технической части, когда музыкант очень подробно рассказывает о процессе сочинительства и о том, какое оборудование он использует для написания своих работ. И второй — это интервью, которые раскрывают личность музыканта — черрез его музыкальный бэкраунд, личный опыт и так далее.

F&L: С одной стороны, твоя музыка отсылает к клубной культуре, так как ее основу составляют трансовые синтезаторные паттерны, но, с другой стороны, твою музыку в гораздо большей степени можно охарактеризовать как авангард, поскольку в ней практически нет ударных и к танцам она, в общем-то, располагает. Собственно, в связи с этим хотел у тебя спросить: какой реакции ты обычно ожидаешь от людей, которые приходят на твои лайвы? И вообще какого рода концерты тебе ближе — условные вечеринки в клубах или концерты в залах с сидячими местами?


Лоренцо: Честно говоря, особых предпочтений на этот счет у меня нет. Мне кажется, этот вопрос должен быть несколько шире, ведь, как правило, на общий результат влияет не только формат площадки, но и множество других факторов. Больше всего мне нравится, когда людям удается относится к моей музыке без каких-либо предрассудков — причем навязанных с обеих сторон (клубной культуры и авангарда). Просто у меня бывали случаи, когда люди реагировали на мою музыку очень резко. Пожалуй, лучшим примером «острой» реакции было одно из выступлений в Риме, когда я исполнял коллекцию билд-апов из моего архива в одном весьма пафосном музее... тогда на мероприятии был свободный вход, и внутрь зашла парочка уже изрядно подвыпивших ребят. В какой-то момент они начали лезть ко мне и спрашивать, когда же уже наконец будет дроп; затем они начали немного нервничать и кричать, а в итоге и вовсе учинили чуть ли не драку с друг с другом, после чего их просто выгнала на улицу охрана. Но мне вообще-то это все понравилось — ведь это была самая искренняя реакция на мой музыкальный процесс.

F&L: Как ты ощущаешь себя на текущей электронной сцене? Сегодня музыканты как-то непроизвольно объединяются в тусовки или коммюнити единомышленников. Можешь ли ты сам себя к чему-то отнести? И есть ли какие-то артисты, с которыми ты ассоциируешь себя?


Лоренцо: У меня есть друзья в музыкальном мире, которых я уважаю и которые — как я чувствую — уважают меня. Это важно, когда у тебя есть такие люди, с которыми ты можешь обсудить одновременно и новые плагины, и любовные истории, и хорошие рестораны. При этом ощущения какой-то жесткой привязки к той или иной сцене у меня никогда не было — даже несмотря на то, что есть куча людей, с которыми я часто вижусь на фестивалях и выступления которых я с радостью посещаю раз за разом. Вероятно, это какой-то знак, что мы с ними проделали схожие пути в познании и изучении музыки, хотя и сочиняем в результате очень разные штуки. Я не буду называть конкретных имен, потому что боюсь случайно забыть кого-нибудь. А вообще одна из важнейших вещей для меня — это уважать своих коллег-музыкантов даже в том случае, если я не являюсь большим поклонником их музыки.

F&L: У тебя есть какие-то ориентиры, куда тебе двигаться дальше в своем творчестве? То есть собираешься ли ты как-то развивать идею с реконструкцией транса или уже есть ощущение, что ты достиг финиша? Потому что лично мне кажется, что после превосходных «Quantum Jelly» and «Superimpositions» в этом направлении сказать уже особо нечего.

​Лоренцо: Спасибо за приятные слова! В любом случае сейчас у меня такое состояние, в котором хочется исследовать и открывать больше. Я многому научился, когда записывал эти две пластинки, и вообще это очень вдохновляющая стартовая точка для того, чтобы отправиться куда-то еще. Хотя ощущения у меня противоречивы — мне одновременно это интересно и безумно страшно. У меня есть куча неизданных треков, которые, с одной стороны, базируются на том же самом подходе, но, с другой стороны, развивают совершенно новые направления. Но в одном я уверен точно — я никогда не такого материала, который не будет устраивать меня самого на 100%.

F&L: Твое прошлое было очень разнообразным в плане вкусов — ты играл панк, слушал построк и нойз-рок, а в какой-то момент стал проявлять интерес к экспериментальной электронике — все это выглядит так, будто впереди будут и какие-то новые ступени. Есть ли у тебя какие-то прогнозы на этот счет?

Лоренцо: Мне хочется верить, что новые ступени еще будут впереди. Я только что вернулся из Лондона, где провел целое лето. За это время я совсем не давал концертов, потому что хотел попробовать сделать что-то новое. То есть вообще я бы мог записать еще пять новых «Quantum Jelly»... вероятно. Теперь я знаю рецепт, я знаю, как использовать мой звук для взаимодействия с другими жанрами. Экспериментирование очень сильно помогло мне и открыло одну важную вещь: изучение звуковой палитры в процессе сочинения не менее важно, чем непосредственно музыкальный процесс.

F&L: Однажды ты сказал, что большинство твоих друзей во времена юности слушали хардкор и габбу, так как в 90-х и начале 00-х они играли весьма заметную роль в электронной сцене Италии. Оказали они какое-то влияние на твою собственную музыку? Ведь была эпоха, когда хардкор вдруг резко сбавил темпы и обзавелся эпическими мелодиями на манер транса.

​Лоренцо: О да, безусловно, он оказал на меня большое влияние, но, как я уже говорил в других интервью, я бы мог описать себя тех времен как «рейв-путешественника». Я никогда не принимал наркотики и не употреблял алкоголь, мое погружение в рейв-культуру проходило в каком-то собственном, мало на что похожем ключе. Я ощущал эпичные подъемы, магический звук этих синтезаторов и общую атмосферу с какой-то совершенно другой точки зрения. Возможно, слово «аналитическая» подойдет больше, чем какое-либо еще. 

F&L: Как бы ты мог описать критерии отбора музыки для твоего лейбла Presto!? Как я мог заметить лично для себя, есть две вещи, которые привлекают твой интерес — минимализм (как использование минимального количества слоев при написании трека) и мелодичность. Мне кажется, именно поэтому у тебя на лейбле выходят такие разные музыканты, как Габор Лазар и Лил Джем.

Лоренцо: Presto!? в первую очередь отсылает к моим вкусам. Хотя, наверное, он все же немного выходит за грань моих собственных вкусов. Лейбл является своего рода рефлексией на мои музыкальные интересы, но в то же время это еще и способ передать другие вещи, которые мне не удается вписать в мою собственную музыку. Обычно я называю это «культурным каннибализмом» — то есть это такое ощущение, когда ты любишь что-то настолько сильно, что хочешь к этому хотя бы прикоснуться, хоть как-то взаимодействовать с этим... А когда у тебя есть лейбл, ты едва ли не в буквальном смысле можешь съесть это. А затем и донести до других людей.

F&L: Это твой первый визит в Россию?

Лоренцо: Да, это первый раз, и я очень счастлив, что у меня появился такой шанс! Я думаю, что сегодня уже не так просто выступить в России...

F&L: Довольно забавно, что ты начинаешь свое знакомство с Россией с Сибири, а не с Москвы или Санкт-Петербурга, как это обычно бывает. А что ты знаешь о Сибири?

Лоренцо: Хм, что я знаю о Сибири? Я давний игрок в Magic The Gathering (карточная игра), и я помню, что там есть территория под название «Тайга»... получается, это такой вид ландшафта, который ждет меня здесь?