яндекс.ћетрика
Faces
Everything Everything об исчезновении субкультур, новом Боуи и рейтингах в интернете
3 апреля 2013
В прошлую пятницу в Москве в рамках глобальной кампании «мы вместе all originals» состоялась очередная масштабная вечеринка от adidas Originals — collision event. Во время нее нам удалось взять интервью у известной группы из Манчестера Everything Everything.

Музыкальную площадку «Известия Hall», на которой проходило мероприятие, можно было смело переименовывать во что-нибудь вроде «adidas Hall» — оформление было впечатляющим: пространство украшали видеопроекции и огромные баннеры с графикой кампании, а также множество коробок с новой коллекцией кроссовок adidas Originals L.A. Trainer и adidas Originals ZX, которые уже доступны в московских магазинах бренда.

Adidas Originals активно сотрудничают со многими артистами и группами во всем мире и делают ставку именно на музыку — в том числе и в России. Хедлайнером события в Москве стала нашумевшая инди-группа Everything Everything, пару месяцев назад выпустившая свой второй альбом под названием «Arc».

Как и все наиболее интересные мероприятия, вечеринка была доступна не всем: попасть туда могли только победители контестов, проводимых в рамках новой кампании бренда, и приглашенные гости.

Про саму кампанию скорее всего напишут все, мы также в отдельном материале проанализируем вектор активности бренда в России. Зная о том, как adidas любят в Соединенном Королевстве, вспоминая сотрудничество бренда с такими культовыми фигурами в истории британской музыки, как Ноэль Галлахер и Иэн Браун, мы предвкушали подробную беседу с приглашенными из Манчестера музыкантами. Однако десять минут — это время, которое было выделено нам на интервью. Список из десяти тезисов для разговора почти что не пригодился: пришлось вести судорожную беседу в экстренном режиме.

Нашими собеседниками стали фронтмен группы Джонатан Хиггс и гитарист Алекс Робертшоу — «парочка простых и молодых ребят», как говорится в известной песне.

F&L: За последние пять лет образ передового инди-бэнда существенно изменился. На тот момент большая часть популярных инди-групп имела более традиционное гитарное звучание, косила под 70-е или в лучшем случае играла глуповатый ню-рейв...

Джонатан Хиггс: Да, на тот момент традиционная для Британии гитарная музыка была на пике популярности благодаря тем же The Libertines, Arctic Monkeys и The Strokes.

Алекс Робертшоу: Тогда по радио только и делали, что крутили такую музыку, понимаешь? И это только недавно они стали стремиться ставить что-то более экспериментальное в эфире...

F&L: С другой стороны, уже тогда были довольно известные бэнды, которые выделялись среди общей массы — например, те же Foals или даже Bloc Party. Вы согласны?

Оба, в один голос: Да, абсолютно.

Алекс Робертшоу: И еще Klaxons! Но вообще да, я согласен, что те же Foals стали родоначальниками чего-то нового, открыв путь для большого количества других молодых групп, у которых до этого практически не было шансов стать популярными. И вообще стоит иметь в виду, что Британия — не такая большая страна, и здесь всегда очень легко проследить эту связь — как прорыв одной группы открывает двери для другой.

F&L: А видите ли вы себя в этом контексте кем-то вроде продолжателей этой более экспериментальной волны?

Алекс Робертшоу: Мы не чувствуем себя слишком самоуверенными, чтобы не соглашаться с этим, но в целом мы просто стараемся быть самими собой. При этом нам очень тяжело давать себе какие-то оценки, смотреть на себя со стороны и как-то оценивать, насколько мы велики или же малы в общих масштабах...

F&L: Но, тем не менее, наверняка вы могли бы выделить своих предшественников. Ну, или в крайнем случае тех, кто на вас повлиял?

Алекс Робертшоу: Ну, мы много слушали Radiohead и The Beatles...

Джонатан Хиггс: Были еще The Pigeon Detectives, и большое количество американской музыки...

Алекс Робертшоу: Да, в особенности R’n’B.

Джонатан Хиггс: Артисты вроде R’Kelly и Destiny’s Child оказали на нас огромное влияние. Мы слушали очень много разных, не похожих друг на друга исполнителей, на самом деле.

F&L: Так как одной из главных тем нашего издания являются субкультуры, мы не можем не задать следующий вопрос. Еще в середине 2000-х в России было очень четкое разделение молодежи на субкультуры: одни слушали инди-рок, другие хип-хоп, третьи электронику и так далее. Но теперь ситуация кажется кардинально другой — теперь все слушают музыку самых разных жанров...

Джонатан Хиггс: Да, это все интернет. Ты можешь слушать любую музыку, какую захочешь, и это совершенно не похоже на те времена, когда у тебя дома валялись жалкие пять-десять дисков, которые ты слушал целыми днями... А теперь ее миллиарды тонн. Во многом этому поспособствовало и то, что исчезла необходимость слушать целые альбомы — ты можешь слушать по одному треку с любой пластинки и получать примерное понимание общей картины.

F&L: То есть в Британии субкультуры также уходят в тень, да?

Джонатан Хиггс: Да, мне кажется, сейчас вообще по всему миру исчезают субкультуры, потому что люди собирают свои вкусы и свои личности по кусочкам — отовсюду берется понемножку.

F&L: Но вам не кажется, что люди сейчас слишком уж подвержены влиянию трендов? Все читают Pitchfork и в итоге приходят к одному и тому же...

Алекс Робертшоу: Мне кажется, эти вещи никогда не меняются. Люди всегда пытались находить какие-то новые, клевые штуки и гнаться за ними. Ты можешь запросто найти кучу людей, которые, на самом деле, не имеют никакого понятия о музыке в целом, но они просто следят за тем, что круто. Но если ты говоришь о музыкантах, то здесь, конечно, все несколько иначе. Мы, скорее, следуем за голосом, который возникает у нас в голове — и он возникает не из газетных заголовков, а из той музыки, которая, действительно, вдохновляет нас.

F&L: То есть если говорить о людях, об аудитории, то можно сделать вывод, что ситуация изменилась не сильно? В 70-х XX века был NME, а в 10-х XXI -го — Pitchfork?

Джонатан Хиггс: Мне кажется, сейчас давление стало еще интенсивней, с развитием интернета. Кругом бесконечные рейтинги и оценки, например, ты посмотрел кино и тут же оцениваешь его балом от 1 до 3 или какой-нибудь условной отметкой типа «довольно неплохое». И все находятся в этом информационном пространстве, и все формируют свое мнение, исходя из этих цифр и среднестатистических показателей.

F&L: Давайте перейдем к более частным вещам. Скажите, вы как коренные жители Манчестера можете ли найти какое-то существенное отличие между манчестерской музыкальной сценой и сценой Лондона (а может быть, и Британии в целом)?

Джонатан Хиггс: В Лондоне все происходит очень быстро, андеграундные штуки набирают популярность очень быстро и также быстро ее теряют, а в Манчестере сцена более размеренная, здесь всегда есть возможность копать музыку глубже и развивать определенное направление.

Сотрудник adidas просит нас оперативно закругляться и задавать последний вопрос. В списке есть еще вопросов семь, но приходится быстро и судорожно выбирать. Задаем самый короткий и актуальный.

F&L: Как вам новый Боуи?

Алекс Робертшоу: Я послушал его, кажется, дважды. Мне понравился первый сингл, понравилось что-то еще с альбома, но это очень трудно или даже невозможно сделать такой альбом, который понравился бы всем сразу и полностью.

Алекс Робертшоу: Я послушал его, кажется, дважды. Мне понравился первый сингл, понравилось что-то еще с альбома, но это очень трудно или даже невозможно сделать такой альбом, который понравился бы всем сразу и полностью.

Джонатан Хиггс: Здесь такая ситуация, что если Боуи делает что-то современное и модное, то люди тут же говорят, что он пытается прыгнуть выше собственной головы, а если он возвращается к традиционному звуку, то для них он сразу становится старым и скучным. Поэтому Боуи просто должен делать то, что он хочет делать.

F&L: И, напоследок, назовите, пожалуйста, ваш альбомный топ — несколько пластинок, которые понравились каждому из вас в последние месяцы.

Джонатан Хиггс: Мне нравится новый альбом Dutch Uncles «Out of Touch In The Wild», новый альбом ASAP Rocky... и ничего больше (смеется).

Алекс Робертшоу: Я слушаю «Home» Nosaj Thing, мм, и мне нравится новая пластинка The Strokes.