яндекс.ћетрика
Faces
Flammable Beats: «Для многих молодых людей хип-хоп оказывался проводником к старой музыке»
26 ноября 2013

10 лет назад четыре молодых диджея — Андрей Пирумов, Ваня Винилкин, Дима Тактикс и Андрей Чагин — решили запустить серию вечеринок Flammable Beats. Сегодня в исторической перспективе это решение видится революционным: в Москве десятилетней давности хип-хоп был чем угодно, но никак не частью клубной культуры. И хотя эпоха рейвов на тот момент уже прошла, отходняк от нее все еще продолжался —столичная клубная жизнь зиждилась исключительно на техно, хаусе и драм-н-бейсе; места для альтернативы как будто бы и не предполагалось. Flammable Beats оказались первой диджейской командой в Москве, которая обнаружила другую сторону клубной жизни. Музыкальные интересы ребят простирались в безграничном поле от хип-хопа и фанка до психоделик рока и регги — именно эта музыкальная палитра впоследствии и стала каркасом для вечеринок Flammable Beats. Более того, вечеринки Flammable Beats образовали уникальную в своем роде тусовку, которая была завязана не только и не столько на общих музыкальных вкусах, сколько на схожем образе жизни.

Аудитория Flammable Beats с одинаковым интересом занималась активными видами спорта, увлекалась граффити, следила за появлением новых моделей кроссовок и, разумеется, пребывала в постоянном музыкальном поиске, взяв при этом за основу хип-хоп-культуру. В эту субботу Flammable Beats собираютсяотметить юбилей в «Солянке»; помимо основного состава, на вечеринке будут легендарный американский хип-хоппер Lord Finesse и нью-йорский диджей Boogie Blind. Faces&Laces в свою очередь не мог пройти мимо такого события и пообщался с Андреем Пирумовым. В ходе разговора Андрей рассказал о том, как 10 лет назад начинались Flammable Beats, в чем заключается сложность хип-хоп-диджеинга и почему крупные бренды предпочли прямой рекламе лайфстайл-маркетинг.

F&L: 10 лет назад, когда Flammable Beats только появились, ваши вечеринки были чем-то вроде вызова и даже борьбы: хип-хоп тогда не воспринимался как клубная музыка и, следовательно, тематических вечеринок никто не проводил. Сейчас атмосфера совершенно противоположная — хип-хоп теперь повсюду, он стал неотъемлемой частью и мейнстрима, и андеграунда. Как ты оцениваешь такое положение вещей? Когда было интересней — тогда или теперь?

Андрей: Конечно, тогда (и до нас) уже были диджеи, которые играли и продвигали в России хип-хоп. Играли они довольно круто. С другой стороны, именно мы сделали это клубным форматом — остальные все же играли это с группами или как-то больше в домашних условиях. Именно мы вывели хип-хоп в клубы — и даже не просто в клубы, а на одну из центральных площадок города, в «Пропаганду».

И это, без преувеличения говоря, была революция: до этого везде, где бы мы ни начинали играть хип-хоп, мы сталкивались с волной возмущения и непонимания; люди сталкивались с этой музыкой впервые, и они понятия не имели, как под нее двигаться, как общаться с людьми, как, в конце концов, на такие вечеринки одеваться. Ведь хип-хоп — это же не просто музыка, это не просто стиль, как, скажем, тек-хаус; хип-хоп — это целая история, целая культура. Если сейчас посмотреть на поп-культуру в целом, то сразу можно заметить, насколько большое влияние оказал на нее хип-хоп. Но тогда непонимание доходило до того, что люди были готовы просто побить нас.

А сейчас, спустя 10 лет, я захожу в бары по городу и замечаю такую вещь: везде играет какой-то фанк, буги или что-то подобное — и это стало абсолютно нормальным, даже попсовым. Я считаю, что во многом мы поспособствовали этому: мы играли тогда очень много, на самых разных площадках — от фестивалей вроде «Snickers Урбания» и Nokia, где выступать приходилось на огромных городских площадях, до клубных площадок вроде «Симачева» и «Солянки», куда ходила модная молодежь.

F&L: А теперь-то как? Ведь если 10 лет назад вы были практически монополистами на этом поприще, то сейчас по вашим стопам пошли десятки других команд. Элемент борьбы за выживание исчез, и на его место пришла скорее обычная конкуренция. Вам самим вообще в каких условиях комфортней — в таких, как сейчас, или в тех, когда все только начиналось?

Андрей: Конечно, теперь мы себя чувствуем комфортней. Ну, и стоит иметь в виду, что хип-хоп как музыка тоже трансформируется: бас-музыка, трэп, экспериментальная электроника — это все тоже хип-хоп, поскольку хип-хоп как жанр уже давно вышел за рамки семплинга и того, что делали в девяностых. Хип-хоп стал невероятно целостным явлением, и он уже не ограничивается эмси и диджеем — сейчас это некий образ мышления уличного человека. Или вот знаешь, как сейчас часто люди говорят? Какая-нибудь рок-группа вот играет круто, и люди хвалят: «О, ребята, ну это вообще рэп» — то есть рэп или хип-хоп это априори что-то хорошее.

F&L: Это как слово «свэг», которое обрело десятки ситуативных значений.

Андрей: Ага. И возвращаясь к вопросу трансформации хип-хопа: мы, Flammable Beats, тоже не стоим на месте и постоянно меняемся. Кто-то из нас пошел в сторону изучения старинной музыки, музыки 50-х—70-х годов, являющей собой основу современной поп-культуры; кто-то, как Ваня (прим. автора: Vinilkin), наоборот заинтересовался новой музыкой — трэпом, басом и современной электроникой в принципе. Но хип-хоп при этом остался взглядом на вещи, некой призмой. Ведь хип-хоп — это, по сути, не что я играю, а как я играю…

F&L: Ты опередил один из моих следующих вопросов: кажется, в интервью Look At Me ты говорил об этом, и я как раз сделал себе пометку — хотел поговорить на эту тему.

Андрей: Да, это очень важный для нас момент. Дело в том, что мы продолжаем искать и продолжаем стараться расти — нам самим неинтересно было бы оставаться на том же уровне, на каком мы были.

F&L: Знаешь, вот на эту тему вспомнил такую интересную вещь: я как-то смотрел на YouTube лайв The Gaslamp Killer, где он в совершенно лютой манере сыграл трек Sebastian с Ed Banger, первоначально представляющий собой вполне себе френч-электро. Но Геслемп в итоге заскретчил трек до неузнаваемости, а потом, кажется, и вовсе свел с ранним ломаным Mr. Oizo.

Андрей: Знаешь, хип-хоп-диджеинг на сегодняшний день — это, наверное, высшая точка диджеинга, если рассматривать техническую сторону. Если ты пришел к этой точке, то ты становишься полностью свободным в своей подаче. Когда ты играешь техно и хаус и сводишь подолгу треки, то это, конечно, по-своему круто, но фактически ты оказываешься в определенных рамках. В этом смысле нужно понимать, что The Gaslamp Killer в первую очередь является хип-хоп-диджеем, также как и часть артистов с Ed Banger, кстати. И это дает возможность миксовать совсем невероятные вещи.

Помимо этого, для хип-хоп-диджея важно и еще одно — он должен уметь хорошо общаться с залом. Он может читать, может говорить, он должен уметь работать с микрофоном.

F&L: То есть смотри, если у обычного электронного артиста очень легко разграничить лайв и диджей-сет, то в случае с хип-хоп-исполнителем можно говорить о тождестве этих двух вещей?

Андрей: Конечно. Потому что при игре мы полностью интегрируем все свои тернтейблистические навыки. Это совсем другой подход к материалу. И новые технологии в этом смысле сильно повлияли на развитие хип-хоп-культуры, дав диджею еще больше возможностей.

F&L: А можешь рассказать о новых технологиях в контексте команды Flammable Beats? Что вы используете?

Андрей: Мы все абсолютно интересуемся новыми технологиями, мы все используем контроллеры и Serato. Но самое важное, что при этом мы всегда остаемся верны винилу — то есть даже если мы используем те же Serato, мы играем на обычных виниловых вертушках. Здесь важно понимать, что, помимо прочего, хип-хоп-диджея отличает еще и то, что он должен таскать с собой очень много пластинок — ведь он играет очень быстро, очень часто по минуте, а то и меньше.

Он играет по брейкам, он может просто создавать некий коллаж из фрагментов — в таком случае тебе нужно таскать очень много винила. И зачастую в рамках клубной или концертной программы это очень сложно реализовать. Например, раньше мы покупали по две совершенно одинаковых пластинки, чтобы кольцевать фрагменты — а теперь я просто перекидываю этот трек на оба контроллера. Но даже при этом важно понимать, что мы, прежде всего, люди, идущие от виниловой культуры. И эта виниловая культура, и тот факт, что мы учились играть на виниле, дает нам преимущество перед диджеями, которые с этим не знакомы.

Для нас диджеинг всегда был искусством — искусством, в котором можно расти до бесконечности. Сейчас, я думаю, ты видишь, что диджеем может стать практически каждый, и само по себе это не плохо. Каждый может поставить какие-то треки, каждый может их даже свести. Но у многих это остается на уровне развлечения, а ведь настоящий диджей — это практически музыкант, диджеинг есть полноценная форма искусства.

F&L: То есть можно сказать, что от диджеинга до сочинения собственных треков, по сути, один шаг? Ведь тот же тернтейблизм, применяемый в диджеинге, приводит и к появлению на свет новых композиций.

Андрей: Да, именно.

F&L: Тем более хип-хоп — это, по сути, культура, основанная на семплинге.

Андрей: Конечно, конечно. Хотя современный хип-хоп выходит за рамки этой формулы, и он возвращается к тому, самому раннему хип-хопу, который сочинялся собственноручно с помощью инструментов. Как Afrika Bambaataa, например, — конечно, у него были семплы, но они играли не первичную роль, как это позднее закрепилось в хип-хопе 90-х. Он был именно танцевальной электронной музыкой, и сейчас он к этому в итоге вернулся. И взять того же Diplo — он ведь тоже идет из хип-хопа, и это очень важно понимать.

F&L: Хотелось бы ненадолго вернуться к тому, с чего мы начали разговор, — к пропасти между днем вчерашним и сегодняшним. Тогда, 10 лет назад, такого понятия как «лайфстайл» в обиходе практически не существовало. Сегодня же оно встречается повсеместно — есть лайфстайл-СМИ, есть лайфстайл-вечеринки, есть даже лайфстайл-бренды. То, что делают Flammable Beats, — это ведь, по сути, история про лайфстайл, верно? То есть ваши вечеринки — они не для любителей той или иной музыки, но для приверженцев определенной культуры, мне кажется.

Андрей: Все верно. И эта культура называется очень просто — стрит-культура. И если ты часть культуры, то это манера поведения, манера общения, то, как ты, в конце концов, смотришь на мир и на вещи, которые тебя окружают. Для многих моих друзей и ребят из моего поколения хип-хоп тогда стал какой-то возможностью показать себя в пространстве, самоидентифицироваться.

А у нас еще так совпало, что мы с самого начала были связаны со спортом, и это тоже сыграло свою роль. Но так было и во всем мире, потому скейтбординг, сноубординг, серфинг, музыка, хип-хоп — все это взаимосвязано, все это одна история. И ты должен это чувствовать и понимать. Я, будучи молодым человеком, хотел выйти на улицу и ощущать себя кем-то, принадлежащим к чему-то, как-то идентифицировать себя. И если я себя идентифицировал с этой культурой, то я себя идентифицировал с уличным спортом, граффити, брейк-дансом и другими элементами хип-хоп-культуры. Я знал, как общаться и знал, с кем мне интересно общаться. Многие говорят, что хип-хоп — это как дом. Это, может быть, смешно звучит, но для многих хип-хоп тогда оказывался спасением. Хип-хоп — это очень сильный базис, очень сильный стержень в юном возрасте.

F&L: Смотри, если рассматривать понятие лайфстайла в контексте ваших вечеринок, то можно сделать вывод, что ваша аудитория — далеко не всегда разборчива в музыке. Справедливо ли сказать, что многие, приходя к вам на вечеринки, зачастую могут не узнавать играющих треков и не интересоваться целенаправленно музыкой, но просто ощущать себя у вас в своей тарелке?

Андрей: Так и есть, в этом заключается особенная сила Flammable Beats. Многие люди исторически приходили на Flammable Beats, чтобы быть в тусовке; они просто искали себя. Тогда кругом были рейв-клубы — это направление было на тот момент по-настоящему развито. Но это было совсем другое: нужно было идти на всю ночь, употреблять какие-то определенные препараты и все в таком духе.

F&L: Тоже определенный лайфстайл в своем роде.

Андрей: Да, это был определенный лайфстайл, но он далеко не всех устраивал. Людям хотелось совсем другого, им не хотелось тусоваться до шести утра, может быть, им хотелось тусоваться до двух, а то и вовсе днем. Они не хотели употреблять наркотики. Они хотели, чтобы музыка была связана с реальным миром. Люди хотели, чтобы музыка была с ними на улице и чтобы она говорила с ними на обычном, дневном языке.

F&L: История с возникновением понятия «лайфстайл» неизменно приводит и к разговорам о маркетинге. Политика крупных брендов по части маркетинга и пиара в последние годы очень сильно изменилась; сегодня уже никого не удивляет, что Miller имеет свою серию вечеринок, а, например, adidas спонсирует и сотрудничает…

Андрей: С Flammable Beats, очень давно.

F&L: Да. Как ты вообще оцениваешь то, что бренды планомерно внедряются в разные субкультуры, поддерживая мероприятия и прочие активности?

Андрей: Бренды поняли, что прямая реклама на телевидении и баннерах уже не работает. Мозг уже не воспринимает ее. Поэтому приходится исследовать какие-то другие рычаги воздействия. В этом смысле интересен факт, что Flammable вообще стали одной из первых саундсистем в городе, у которой появились свои спонсоры. Нет, даже не одной из первых — мы были самыми первыми. Тогда брендам пришла мысль одевать диджеев. Они поняли, что если на диджее одежда их бренда, то это несет определенный мессадж аудитории. В принципе молодежного рынка тогда не было — продавали или очень дорогие вещи, шубы и все такое, или же какой-то масс-маркет.

Взаимодействие с брендом намного шире, чем просто спонсирование. Это мероприятия, онлайн-активности и все что угодно. Это интересней, чем просто говорить: «Купи это». Сейчас миллионы брендов выпускают кроссовки. В чем индивидуальность именно твоего кроссовка? В том, что он связан с какой-то историей.

F&L: Скажи, учитывая текущую ситуацию, сами Flammable Beats как теперь идентифицируют себя? Не изменилось ли что-то — ведь в каком-то роде вы уже не просто промо-команда, которая делает вечеринки, но вполне себе агентство.

Андрей: Знаешь, я не могу сказать, что мы стали агентством и поставили какие-то коммерческие цели превыше всего. Мы, прежде всего, несем людям качественную музыку — мы с полной ответственностью берем на себя роль фильтра, которому люди доверяют. И это самый важный критерий: когда ты идешь на вечеринку Flammable Beats, ты не собираешься просто бухнуть и повеселиться, но ты всегда уверен в том, что получишь какую-то новую информацию. Мы никогда не затачивали свою программу на всем известных хитах, мы всегда находимся в поиске новой музыки или, напротив, хорошо забытой старой. Каждый из нас очень много времени уделяет этому.

F&L: И речь опять же далеко не только о хип-хопе, как я понимаю?

Андрей: Да, это далеко не только хип-хоп. Это самая разная музыка. Хип-хоп же в этом смысле оказывается взглядом на эту музыку. Для многих молодых людей хип-хоп и вовсе оказывался проводником к старой музыке — в первую очередь благодаря семплингу: вначале ты всегда слышал семпл. Я помню, как еще очень давно я слушал релизы легендарного лейбла Mo’ Wax — мне казалось, что это просто сыгранная вживую музыка. Но вот спустя 3-4 года я впервые начал рыться в фанке, джазе, и каждый раз изумлялся: «Блин, да этот трек я ведь уже слышал, как так! Это делали не Portishead, это Айзек Хейз (Isaac Hayes) оказывается!» И в итоге через хип-хоп я открыл для себя гигантские пласты музыки, которые были спрятаны в исторической перспективе. И вот этот вот вечный поиск — это и есть хип-хоп.

F&L: В уже упомянутом выше интервью для Look At Me кто-то из вас говорил, что в планах у Flammable Beats есть несколько масштабных мероприятий. Как с этим? Или, скажем, какой-нибудь Beekitecamp, который вы делаете для «Билайна», можно записать на этот счет?

Андрей: Во многом это и есть продолжение Flammable Beats. Просто каждый из нас пошел по какому-то своему пути. Ваня Винилкин вот обзавелся собственной группой; она называется Before. Official, и ее можно будет услышать на десятилетии в «Солянке». Она собрала в себе многих уже известных музыкантов — участников «Матросской тишины» и «Звуков Му», среди прочих (всего в группе шесть человек). Думаю, что в следующем году у них уже выйдет альбом. Tactics же долгое время занимался большими коммерческими площадками — например, баром Rolling Stone, где он был арт-директором. Также параллельно он делал собственный продакшн, и скоро у него должна выйти EP, в записи которой принял участие MC Dazzla из проекта Lotek Hi-Fi. Чагин очень сильно устремился в тему диджеинга, и, на мой взгляд, сегодня он является одним из самых выдающихся русских диджеев. С недавних пор он также начал экспериментировать с видеосетами, поскольку современные технологии и современные пульты позволяют диджею также брать на себя и функции виджея. Это тоже круто, это часть сегодняшнего диджеинга. И на десятилетии эта новая программа Чагина также будет представлена.

А если возвращаться к теме фестивалей, то их сейчас в принципе стало много, и мы все очень часто на них играем. Во многом этому способствует сам формат нашей музыки.

F&L: Ну да, здесь еще, видимо, важен контекст и эстетика, с которой та или иная музыка ассоциируется.

Андрей: Да, конечно. Наша музыка — это ведь в первую очередь и есть музыка улиц. Мы выступаем на Faces&Laces, Beekitecamp, «Афишах» и так далее. Люди любят нас приглашать, а мы любим выступать на таких мероприятиях, поскольку это совсем другой опыт по сравнению с сетами в клубах.

F&L: Закономерно подходим к одной из самых противоречивых тем. Хип-хоп сейчас чувствует себя как никогда хорошо, все развивается, появляются новые артисты и диджеи, мероприятий становится больше, спонсоры вкладываются. В связи с этим параллельно возникает и такая глыба как русский хип-хоп. Можешь вообще рассказать о ваших взаимоотношениях с этим явлением?

Андрей: Да, это очень хороший вопрос, я сейчас тебе объясню. Когда-то в 60-х годах появилась рок-музыка, а потом был панк, метал, рэп — и все эти вещи объединяло то, что они были завязаны на идеологии протеста. И вот рок, который как явление масштабное, считался одной из самых главных форм протеста, сегодня утратил свое значение. То есть в этой музыке осталась форма, а внутреннего содержания уже нет. И реальный протест теперь заключен в хип-хопе. Хип-хоп — это сегодняшний панк-рок. И я не хочу сказать ничего плохого о сегодняшнем роке — сегодня есть очень много классных инди-групп. Но это разговор целиком о форме, а лично меня никогда не привлекало искусство, во главе угла которого стоит форма.

F&L: А если все-таки переносить разговор на российскую почву? Почему в нашей стране путь хип-хопа в итоге разветвился на две дорожки, одна из которых оказалась интересной Flammable Beats, а другая — нет?

Андрей: Прежде всего, это разговор о языках и непонимании. Люди здесь говорят на русском языке, и хип-хоп на английском языке большинству здесь просто непонятен. Русский язык, русский образ мышления, русская история — русским нужна русская музыка. В этом отношении очень понятен феномен Гуфа, Басты, L’One — в свое время мы успели посотрудничать с многими, они нас поддерживали, и мы их поддерживали. Это вот реально самая популярная музыка сейчас в России.

Мы же, конечно, делаем более эстетскую историю. Тут скрывать нечего — мы апеллируем к более подготовленной аудитории. Чтобы понять и прочувствовать вечеринки и миксы Flammable Beats, нужно иметь какой-то базис — знать историю музыки в целом, знать английский; не лишним было бы послушать наши подкасты и миксы.

F&L: Я так понимаю, в качестве разграничителя выступает еще и тот факт, что ваша аудитория открыта к самой разной музыке, это, по сути, меломаны; в свою очередь те, кто слушает русский рэп, имеют более категоричные музыкальные вкусы.

Андрей: Конечно. Любить музыку и постоянно находиться в поиске чего-то нового — для нас это очень важный принцип. Я очень уважительно отношусь к русскому рэпу. В историческом тайминге последних десяти лет эта музыка оказалась у нас самой актуальной. Русский поп — он совсем омерзителен, в то время как рэп оказывается вполне приемлемой альтернативой. Я не могу сказать, что я слушаю эту музыку, но я понимаю ее. Мы же тут делаем более эстетскую московскую историю, и нам, наверное, просто никогда не хотелось выходить за ее рамки. Иначе бы мы давно уже работали с русскими эмси и рэперами. Хотя Tactics, в общем-то, работал с ними довольно много.

F&L: Но при этом наверняка же есть какие-то исключения из правила? Вот лично ты за последние годы слышал какой-нибудь русский хип-хоп, который при этом был близок тебе эстетически?

Андрей: Мне сложно ответить. Русский рэп в целом меня интересует, я отслеживаю новые релизы. Мне нравится Смоки Мо, нравится Баста — причем в самых разных ипостасях. Мне нравится, например, то, что делает DZA — это ведь тоже хип-хоп, то есть это электронная музыка, которая всеми своими корнями уходит в хип-хоп и никуда больше.


А вообще у нас очень плохо с музыкой. У нас настоящая беда с музыкой. Так сложилось исторически. В 80-х была волна действительно уникального русского рока, Курехин был великий, «Аквариум» — независимо от наших вкусов, это очень крутая история. А сейчас все стали потерянными. Очень сложно делать музыку, когда вокруг ездят мерседесы и порше — постоянно посещают мысли, зачем оно тебе все вообще. Нет никакой структуры, молодому артисту просто непонятно, как ему представлять свою музыку; нет никаких лейблов, нет музыкальной прессы, кроме «Афиши» — да и «Афиша» не чисто музыкальное медиа. В классической музыке, например, какой-то алгоритм есть: вот ты талантливая пианистка с конкурса Чайковского, ты идешь в музыкальную школу, тебя замечают, а потом твою маму спрашивают, хочет ли она отдать тебя учиться дальше — здесь есть все ступени, градации. В нашей же среде все зависит исключительно от случаев или от каких-то сильных личностей, которые оказываются и сами себе артистами, и сами себе лейблами; они же сами себе снимают клипы и сами находят под все деньги. Но это исключение из правил, а не нормальный подход. И одна из причин, почему мы до сих пор находимся в такой жопе.